Я стану льдом в горниле чьей-то страсти...

Я стану смертью, чью-то жизнь храня...

Но вы за мной не видите меня,

И я уверен: в этом ваше счастье...(с)
URL
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
05:47 

Сила дьявола в его ангельском терпении....
Вглядитесь это ваше отражение, ваша сущность... Вы не из этого мира, вы слишком далекий от этого мира, сдесь никогда не было таких как ты.
image
Пройти тест

00:02 

Телефонный разговор...

Сила дьявола в его ангельском терпении....

0.34. Таня и Антон.
- Антоша, это я. Привет. Как твои дела, милый? – ласково говорил голос на том конце провода.
- Слушай, я еще сплю. Сто раз тебе говорил, – не буди рано в выходные! – пробурчал он.
- Прости, прости, я только хотела узнать, мы сегодня пойдем на каток?
- Что я, маленький мальчик что ли, с тобой кататься? Иди, если хочешь. Тань, тебе уже
девятнадцать, а ты все глупостями занимаешься. Все, я сплю.
- Прости меня еще раз, что разбудила тебя, милый. – На том конце провода уже слышались лишь
короткие гудки.


13.40. Таня и Антон.- Тоша, ты проснулся?
- Ага. Ем.
- Доброе утро, солнышко! – обрадовалась она.
- Утро. Что делаешь?
- Вот сижу одна дома, смотрю по телевизору какую-то комедию. Мы погуляем?
- Тань, попозже перезвони, в дверь звонят.


15.00. Антон и Стас.
- Стасон, здорово. Пошли пива пить?
- Здорово. Че так рано? Танюха в гости не звала что ли? – засмеялся Стас.
- Да ну ее. Задолбала! То ей на каток, то ей в театр, блин. Ну что я в этом ее театре забыл?
«Культурная революция», тоже мне! – закипал он.
- Ну, успокойся, это же мелочи. Девчонки все немного того, «с приветом».
- Это точно.
- Давай в пять, в баре на Островского.
- Лады. Жду.


16. 20. Таня и Антон.
- Тош, это я. Чем занимаешься? Я уже соскучилась! – он слышал, как она улыбается в трубку.
- Танюш, тут неожиданно шеф позвонил с работы, надо выйти, там какие-то проблемы с отчетом
возникли. Если успею, я вечером забегу. – протараторил он.
- Хорошо… Я буду ждать… Пока, любимый. – расстроилась девушка.
- Пока, пока.


23.30. Таня и Антон.
- Тоша, куда ты пропал? Я так волновалась! У тебя телефон все время отключен был. Что-то
случилось, родной? – обеспокоенный голос на том конце провода чуть не плакал.
- Успокойся. Все в порядке. Просто что-то с сетью было. Прости, я задержался, не успею к тебе
зайти. Я уже дома, сейчас спать лягу. Завтра снова надо на работу выйти.
- Спокойной ночи, милый… Скажи, что ты меня любишь!
- Люблю. Пока.


6 января.

11.00. Таня и Антон.
- Тоша, доброе утро! Как работается?
- Какая работа, ты че, с ума сошла? Сегодня же выходной!
- Ты же вчера сказал, что работаешь сегодня…
- А… ну да, конечно, - замялся он. – Работаю. У всех людей выходной, один я, как осел, работаю!
Все, пока, у меня дел по горло. – пробормотал он сонным голосом.


13.00. Антон и Катя.
- Девушка, здравствуйте, можно с вами еще раз познакомиться, а то я не верю, что встретил вас
наяву! Может быть, вы мне приснились? – заигрывал Антон.
- Катя. Антон, не прикалывайся. Я тебя узнала. Какие планы на сегодня?
- Сегодня я полностью в твоем распоряжении, дорогая! Кино, ресторан, дискотека – все, что
хочешь.
- Тьфу на тебя, - засмеялась девушка. – Опять прикалываешься. Вроде я тебе ясно говорила, – я
буду с тобой встречаться, только когда ты бросишь эту свою истеричку.
- В процессе. Эта истеричка, между прочим, твоя подруга. Ну, так что вы выбираете на сегодня,
прекрасная незнакомка?
- Ресторан, - засмеялась она и побежала наряжаться.


19.00. Таня и Антон.
- Тоша, ты мне совсем не звонишь… Ты забыл про меня, солнышко? – грустный голос действовал
угнетающе на этого желающего радоваться жизни молодого человека.
- Тань, я с клиентами. Дела. Я позвоню. – он бросил трубку.


8 января.

03.00. Таня и Катя.
- Катюш, прости, что я так поздно. – плачущий голос подруги заставил девушку встрепенуться и
вылезти из объятий спящего Антона.
- Тань, ты с ума сошла??? Сейчас же три часа ночи! Надеюсь, случилось что-то важное, иначе я
тебя убью. – ругалась она.
- Катюш, Антон пропал! Звоню, звоню, а он или не отвечает или телефон отключен. Я так волнуюсь.
- Да придет твой Антон, никуда не денется. По бабам, наверное, пошел. – огрызнулась подруга.
- Нет, ты не понимаешь! Вчера же было Рождество, мы всегда его вместе отмечали. А тут он даже
не позвонил, не поздравил меня. Это же святой праздник, он не мог нарушить наши святыни.
- Дура ты. Спи. Все хорошо будет. Завтра он явится, я тебе обещаю.
- Откуда ты знаешь?
- Просто поверь мне.
- Спасибо, Катюш. – она перестала плакать и положила трубку.


14.00. Антон и Таня.
- Танечка, прости. У меня украли телефон, я не смог тебя поздравить. Пожалуйста, прости меня,
милая. – виновато бормотал Антон.
- Конечно, прощу. Тошенька, как я рада, что с тобой все хорошо! Я так беспокоилась, милый. Мне
даже плохо стало. Я тебя люблю, солнышко. – чуть не кричала от радости она.
- Все, все, милая. Успокойся, ладно? Я приду сегодня.

9 января.

10.00. Таня и Антон.
- Тоша, доброе утро.
- А, это ты… Привет. Я работаю.
- Я не буду отвлекать. Просто скажи мне, что не так. Почему ты так рано вчера ушел? Почему не
остался, я ведь просила… - почти плакала девушка.
- Тань… Мне сейчас некогда, пойми ты. Я перезвоню. – он отключил телефон и покрепче обнял
спящую Катю.

11 января.
17.00. Антон и Таня.
- Танюш, спасибо за подарок… - виновато поблагодарил он. – Мне очень понравилось.
- Антон… Где ты был? Я ждала тебя до восьми вечера. Я думала, что твой День Рождения мы вместе отметим. Как ты мог? – обиженно говорила она.
- Тань… приехали какие-то родственники дальние из деревни меня поздравить. Пришлось им город
показывать. Мы в театре были. Разве мама тебе не сказала? – сказал он заученную фразу.
- Нет… Она сказала, что ты с утра ушел и не возвращался, напоила меня чаем и просила подождать… Сказала, что ты со мной этот день провести решил.
- Тань… ну вот тебе и на… Это, конечно, по отцовской линии родня, но я же велел ей предупредить
тебя. Сегодня я приду, милая. Мы сходим с тобой, куда захочешь.
- Я никуда не хочу.
- Тогда дома посидим, обнявшись… Хорошо? Я скучал.
- Я буду ждать тебя.


18.00. Катя и Антон.
- Приветик! Как настроение? Спасибо за вчерашний вечер, было просто супер! Как будто не твой
День Рождения был, а мой.
- Катюш, как я рад тебя слышать.
- Поэтому… сегодня… затаи дыхание…затаил?
- Затаил…
- Я тебя в ответ приглашаю на мою заснеженную дачу, где мы будем совершенно одни! Здорово?
- Ага. Только я сегодня не могу. Решил окончательно порвать с Таней. Пойду разговаривать с ней.
- Ну, если тебе эта ненормальная дороже, то ты еще не знаешь, чего лишаешься, - она бросила
трубку в ярости.


19.00. Антон и Катя.
- Катюш, я передумал. Давай сегодня вместе проведем вечер? Когда зайти?
- Ты опоздал. Я уже нашла того, кто не отказывается от такой девушки, как я.
- Что??? Не понял… Это как? За час уже нашла? Да кто ты после этого? – заорал он.
- А я никогда и не говорила, что я примерная девочка, которая сидит дома, смотрит в рот
любимому и донимает его постоянными и глупыми: «А ты меня люююбишь?» - захохотала она и бросила трубку.


20.10. Таня и Катя.
- Катюш, это я. Ты знаешь, он опять не приходит… Я чувствую, что снова сегодня повторится как
всегда… А я так по нему соскучилась.
- Танька, ты меня уже задолбала! Мне наплевать, придет он или нет! Из-за тебя, идиотки, он меня
кинул! – заорала в трубку она.
- Что? Кто кинул? Не поняла… - смутилась девушка.
- Да Антон твой, придурок! И вообще, мой тебе совет, подруга… Брось-ка ты этого кобеля и найди
себе нормального парня. Ты его, кстати, не устраиваешь в постели совершенно.
- Что? Катя… Я ничего не понимаю… Что на тебя нашло?? – начиная осознавать что-то страшное, спросила Таня.
- Да мы с ним спали вместе! Он – огонь, ему нужна такая же, а не размазня, как ты. Ясно?
Бревном лежишь и парня гробишь, у него так сексуальный дефицит какой-нибудь разовьется. Знаешь,
как мы с ним? И так, и эдак! Давай я тебе опишу, как он любит??? Давай, а??? – билась она в
истерике, пока не услышала короткие гудки телефона.


13 января.

10.00. Антон.
- Блин, Танька, ну возьми же трубку! Я знаю, что осел… Слава Богу, хоть не успел с тобой
порвать, а то куковал бы тут один.
- Аппарат абонента выключен или временно недоступен.


14 января.
15.00. Антон.
- Таня, ну возьми же трубку, в конце концов! Ну, дурак я, дурак. Но ты же любишь меня и все
простишь.
- Аппарат абонента выключен или временно недоступен.


15 января.
04.00. Антон.
- Танечка… Я уснуть не могу… Все какие-то ужасы снятся… Где же ты, любимая…
- Аппарат абонента выключен или временно недоступен.


16 января.
09.00. Антон.
- Танюша! Наконец-то! Куда ты пропала? Я приходил вчера, никого дома не было.
- Это не Таня… Это ее мама… - голос женщины дрожал.
- Теть Лена, позовите, пожалуйста, Таню.
- Ее нет больше…
- Не понял… Что???? – закричал он.
- Таня умерла… 11 января… Она вышла вечером из дома, сказала, что пойдет к тебе… Утром ее нашли на снегу, она замерзла.
- Как замерзла? Ведь не так холодно же было… С ней что-то случилось? Что? Сердце? Ударил
кто-нибудь? – не понимая, что ее больше нет, он все равно пытался выяснить, почему.
- Она лежала на снегу в распахнутой курточке, раскинув обе руки в стороны… Мы звонили тебе
домой, но тебя не было.
- Я в баре был… простите… - он повесил трубку и заплакал, глядя на их фотографию, где она
улыбается и обхватывает его тонкими ручонками.


17 января.

05.00. Антон.
- Танюша… Ты меня уже никогда не услышишь, а я набираю твой номер, чтобы услышать твой грустный голос… Танечка… Моя родная девочка… Как давно я тебя так не называл. Как давно жалел ласковое слово, теплый взгляд, нежный поцелуй. Не находил минутки, чтобы зайти к тебе… Ты ведь ничего не знала о Кате и никогда бы не узнала… ты же так верила мне всегда… Что я не предам, что не уйду, что всегда буду рядом. А я, как последний кретин, искал радости и счастья на стороне, когда оно было так близко. Ты уже никогда не откроешь мне дверь и не бросишься мне на шею со словами: «Здравствуй, любимый, как я скучала!» Ты никогда не будешь бегать по весеннему лесу и срывать ромашки, чтобы погадать на «любит – не любит» и лукаво смотреть мне в глаза. Ты никогда не получишь море неподаренных мною роз… Ты никогда не будешь напевать себе под нос попсу, выводя меня из себя этой мелочью… Ты никогда не будешь плакать от обиды, непонимания или от того, что я слишком долго не приходил… Ты никогда не оденешь белое платье, не будешь барахтаться у меня в руках и дарить свадебные поцелуи… Ты никогда не будешь лежать передо мною, стесняясь своего тела и обнаженной детской души, и смеяться, когда я легонько кусаю мочку твоего правого ушка… И ты никогда не узнаешь, как сильно я тебя любил…

- Аппарат абонента выключен или временно недоступен. Аппарат абонента выключен или временно
недоступен… Аппарат абонента выключен или временно недоступен… Аппарат абонента выключен или временно недоступен… Аппарат абонента выключен или временно недоступен…………………………(с)

21:19 

...

Сила дьявола в его ангельском терпении....
Она подошла неслышно, сзади, закрыла глаза ладонями. Он вздохнул, встал с кресла, взял её руки и обернулся.
- Что случилось, малыш? – спросил он нежно и грустно, как всегда зная ответ.
- Я хочу есть, – тихо сказала она, смотря ему в глаза и по-детски улыбаясь.
- Конечно, давай я потушу овощи, или сделаю салат. Или ты хочешь какой-нибудь суп? – сбивчиво забормотал он, все еще на что-то надеясь.
- Ты знаешь, чего я хочу, - ласково произнесла она. Её влюбленные глаза не двигались, расширенные зрачки затягивали в себя, даже ладошки вспотели от волнения.
- Ну хорошо, - вздохнул он, и они пошли на кухню. Она села рядом, достала сигареты и тихонько закурила, не сводя с него настороженного любящего взгляда. Она даже не моргала – все смотрела и смотрела, как он повязывает передник (с Бэмби; она подарила его ему после самого первого раза, а то он закапал любимые светлые джинсы), нарочито громко гремит кастрюлями и сковородками, мокро звенит вилками и ножами в раковине. В воздухе запахло средством для мытья посуды. Она поморщилась, и он включил вытяжку.
- Как ты хочешь сегодня? – спросил он громко из-за шума вытяжки. Её лицо осветилось улыбкой, которую он так любил - пока её не стало вызывать только одно. Теперь он её боялся и старался не смотреть.
- Наверное, с картофельным пюре и грибами, - медленно сказала она. Потом, подумав, добавила, – ты только не обижайся. - И затянулась сигаретой.
- Не буду, - сказал он.
– Но, может, все-таки не сегодня? Давай хотя бы через пару дней, а? Ведь так мало осталось…а пюре с грибами я тебе и так сделаю. Вкусное.
Она непонимающе посмотрела на него.
- Да нет, ничего, - вздохнул он. И стал чистить картошку.
Пока жарились грибы, он готовил соус и салат. Он мог сделать все быстрее, но старался оттянуть самое последнее, то, что ей было от него нужно. Руки делали все сами, он ни о чем не думал. Просто тщательно нарезал огурцы и помидоры, смешивал грибы с луком, помешивал пюре деревянной ложкой. Он ни разу не обернулся, но знал, что она курит и следит за каждым его движением. И болтает ногами.

Огромное фарфоровое блюдо (он всегда удивлялся, как в неё, такую худенькую и маленькую, столько влезает) постепенно заполнялось океаном желтого пюре, на котором чернели горы из грибов и салата. Я как бог из каких-нибудь чукотских мифов, хмыкнул он про себя, забывшись. Какая-нибудь Великая Утка или Морж-Отец. Ну или…И осекся, вспомнив, что ему сейчас надо будет сделать.
Наконец, он напустил на свой мирок дождь из кинзы и петрушки.

Придирчиво посмотрел, нет, вроде бы все. Что ж, пора.
Он достал из ящика стола огромный зазубренный нож. "Какая прелесть!", - захлопала она в ладоши, увидев его когда-то на витрине. "ДЛЯ-О-МА-РО-В, – по слогам прочитала она и улыбнулась, - это мой подарок тебе на все дни рождения, которые я пропустила из-за того, что мы не были знакомы…мой крабик." И мило хихикнула. Он впервые воспользовался им тем же вечером. "Удобно?" – заботливо спросила она. "- Ещё бы, - натянул он резиновую улыбку под мертвые глаза, - совсем другое дело. Вот что значит техника." Она поцеловала его в губы, и они занялись любовью прямо на столе. Да…тогда они ещё трахались, с грустью вспомнил он. А теперь ей от меня нужно только одно. Ладно, неважно. Раньше начну, быстрее кончится.

Он снял майку и аккуратно сложил её на стуле. На столе уже стоял маленький тазик; он склонился над ним и приставил кончик ножа к одному из бесчисленных шрамов на груди. Резко выдохнул и с силой надавил. Сзади сдавленно ойкнули – она никак не могла привыкнуть. Тело как будто плюнуло кровью, она хлюпнула об дно тазика одним комком, за которым сразу зажурчали тугие струйки; с таким же звуком бабушка выдавливала молоко из коровы в ведро, когда он был маленьким и жил в деревне. Он улыбнулся, вспомнив вкус парного молока, и тут же почувствовал солёный едкий запах собственной крови. Его чуть не стошнило; он побледнел и зацепил зазубринами ребра. Действуя лезвием как рычагом, он расширил дыру в груди достаточно, чтобы залезть туда рукой и вытащить сердце.
То есть то, что от него осталось.

Неуклюжий бесформенный обрубок оказался совсем маленьким. Этот кусочек его души бился абсолютно бесшумно, и ему показалось, что у него на руке сидит маленькая морская свинка, испуганная, с черными глазками-бусинками, и дрожит, дрожит, дрожит…Он снова вздохнул, ощущая вспотевшей спиной жадный и любящий взгляд.

"Пожалуй, тут только на два раза и осталось," - думал он, взвешивая на ладони когда-то большое сердце – как обычный шмат мокрого мяса. Потом – была не была – положил его на деревянную доску, где уверенно разрезал на два куска, один чуть больше другого. Тот, что поменьше, он осторожно положил обратно в дыру между ребрами. Грудь захлопнулась как устрица, втягивая боль обратно в себя.
Она беззвучно поднялась и тронула его за плечо. Он медленно повернулся, и она нежно слизала кровь, оставшуюся на коже и ноже. Как пенки, которые я выпрашивал, когда мама делала варенье – против воли улыбнулся он, и она ответила ему любящей улыбкой, от которой он не успел отвернуться.

С каким-то злым остервенением он начал нарезать оставшийся кусок на тонкие полоски, глубоко вдавливая нож в дерево. Потом положил их на край блюда и поставил все это на стол перед ней.
- Ешь, а то остынет, – строго сказал он.
- Хорошо, любимый, - ответила она и изящно взяла вилку.

Он сидел напротив и смотрел, как она ест.

- Вкусно? - спросил он, когда блюдо снова стало белым.
- Ещё бы, - облизнулась она и посмотрела на него голодными глазами,- только мало,- и вытерла салфеткой струйку крови из уголка рта.
- Солнце, но ведь почти ничего и не осталось, - терпеливо проговорил он.
- Я знаю, - жалобно протянула она, - но, может, ещё хоть кусочек? Пожалуйста…очень-очень хочется.
Он вздохнул.
- Там на один раз и осталось, любимая. На последний, понимаешь?
- Ага, грустно вздохнула она. Так мало…жаль, у тебя такое вкусное сердце. Самое-самое вкусное. Ты самый лучший. Я так тебя люблю.
- Я тоже тебя люблю. Можно твою сигарету?
- Они с ментолом.
- Да какая разница.

Он вышел на балкон и затянулся холодным ментоловым дымом. "Ну вот почти и все, - сказал он засыпающему Городу,- ты извини, но осталось только на раз. Ну, может, на два. И все – как мне жить без сердца? Так что я скоро уйду…ты тут не скучай без меня, ладно? И позаботься о ней, хорошо? Она же не виновата, она хочет как лучше. И я ведь её люблю…"

Он затянулся ещё раз и подумал, как хорошо, что это не последняя сигарета. Я бы тогда стоял, пытался ей насладиться как-то особому, думал о чем-то грустном. Пафосно так, сентиментально. А сейчас я просто курю, потому что впереди есть ещё немного жизни, немного времени, которое можно тратить. Хотя бы на то, чтобы просто курить.

Он бросил окурок, и тот маленькой звездочкой полетел с балкона. В этот момент что-то острое ударило его под лопатку. Резкая боль парализовала его тело, он не мог пошевелиться, а острые птичьи когти сжали его сердце и выдрали наружу. Он согнулся от боли, и что-то сильно толкнуло его через стекло, вниз, к Городу, на холодную улицу. В полете он перевернулся на спину и увидел, что она держит в руке последний кусок его сердца. Она улыбнулась ему самой красивой и самой любящей из улыбок.

Он упал на промерзший асфальт и битое стекло. Дыра в спине точно накрыла недокуренный им бычок, и тот сжигал живое мясо. Все его кости были переломаны, гниющая боль пульсировала во всем теле, он не мог пошевелиться – но он был жив, пока живо было сердце.
- Я люблю тебя, - прошептал он, глядя на единственный огонек высоко вверху – окно кухни. "Доедай, и я, наконец, высплюсь", - подумал он, коченея от холода. Но время шло, свет в окне погас, а он все дышал и дышал, и его волосы покрывались инеем.. "Наверное, ты оставила немного на потом, любимая. Глупая…я бы и так отдал тебе все до конца, неужели ты не поняла, любимая? Просто я не хотел, чтобы у тебя заболел животик…только и всего. А ты меня опять не поняла," - думал он, и корчился от холода, и сгорал от боли в переломанных костях, и шептал вверх – "Любимая, любимая, люблю тебя…"

Последний кусочек сердца она съела на завтрак. Он умер с открытыми глазами, улыбаясь, и его улыбка немного растопила холодное февральское небо.
(c)

09:11 

Сила дьявола в его ангельском терпении....
Забери меня к себе

Я так устал бежать

За тобою вслед

Открой глаза, закрой лицо руками

Свет, я хочу увидеть свет

Между нами



Пустота неистова, вам не

Понять, меня не переубедить

Прыжок мангуста пусто, пусто

Жить, я боюсь так дальше жить

В ультро-люстрах



Отпусти с невыносимою утратой

У трапа, идем домой

Отпусти меня в краторы моей души -

Дыши, дыши, дыши

Я сам нажму все клапаны

Забери меня к себе...(c)

05:55 

Сила дьявола в его ангельском терпении....



* * *

Теперь не умирают от любви —
насмешливая трезвая эпоха.
Лишь падает гемоглобин в крови,
лишь без причины человеку плохо.

Теперь не умирают от любви —
лишь сердце что-то барахлит ночами.
Но "неотложку", мама, не зови,
врачи пожмут беспомощно плечами :
"Теперь не умирают от любви..."


(с) Юлия Друнина





11:10 

Дневник нерожденного ребенка

Сила дьявола в его ангельском терпении....

5 октября. Сегодня началась моя жизнь, хотя мои родители об этом пока не знают. Я девочка, у меня будут светлые волосы и голубые глаза. Все уже определено, даже то, что я буду любить цветы.

19 октября. Некоторые считают, что я еще не человек. Но я настоящий человек, так же как маленькая крошка хлеба все же настоящий хлеб. Моя мама есть, и я тоже есть.

23 октября. Я уже умею открывать рот. Подумать только, через год я научусь смеяться, а потом и говорить. Я знаю, что моим первым словом будет "мама".

25 октября. Сегодня начало биться мое сердце.

2 ноября. Я каждый день понемножку расту. Мои руки и ноги начинают принимать форму.

12 ноября. У меня формируются пальчики - смешно, какие они маленькие. Я смогу гладить ими мамины волосы.

20 ноября. Только сегодня доктор сказал моей маме, что я живу здесь, под ее сердцем. Как она, наверное, счастлива!

23 ноября. Мои папа и мама, должно быть, думают, как меня назвать.

10 декабря. У меня растут волосы, они гладкие, светлые и блестящие.

13 декабря. Я уже немного вижу. Когда мама принесет меня в мир, он будет полон солнечного света и цветов.

24 декабря. Интересно, слышит ли мама тихий стук моего сердца? Оно бьется так ровно. У тебя будет здоровая маленькая дочка, мама!

28 декабря. Сегодня моя мама меня убила.


23:23 

Сила дьявола в его ангельском терпении....


Я хочу уснуть и не проснуться...
Потеряться, провалиться в мысли...
В сердца стук бездонный окунуться...
И лететь по венам пульсом быстрым...

Поворот... Удар - изгиб... Прямая...
А когда-то всё казалось важным...
Потихоньку сердце замирает...
Падает на лёд, взлетев однажды...

И такие глупые столетья...
И такие вечные секунды...
Воздуха остатки в грудь, как плетью...
Жизнь невольно ослабляет путы...

И опять стучать по венам пульсом...
Но уже другим - куда сильнее...
Вспоминая прошлое лишь с грустью...
Дай приют в ночи ты духу зверя...

запись создана: 19.06.2006 в 20:00

18:12 

Нас долго учили, за что надо гибнуть...

Сила дьявола в его ангельском терпении....
Нас долго учили, за что надо гибнуть,
И чьи интересы принять за свои,
Что есть колея, и её не покинуть,
Что всё кругом чьё-то, лишь тюрьмы твои,
Что Родина - это одно государство,
Правительство, Кремль и прочая власть.
Не важно, будь это республика, царство, -
Готовься меж дебрей иллюзий ты пасть.
Но есть и те, кто к своим идеалам
Тропами разума твёрдо пришёл.
Меркнут пред ними и страх, и опала:
Нет их для тех, кто себя превзошёл.
Линии жизни сплетают узоры,
Русь хранит мудрость при власти любой.
Знаю, под светлым богов родных взором
Смело пойду я в решающий бой.

(c)Ольга Анти


@настроение: ДОСТАЛО!!!

22:43 

Сила дьявола в его ангельском терпении....

02:18 

Сила дьявола в его ангельском терпении....




Если зима вдруг приходится на июль,
Если проснулся в кровати, но весь в снегу,
Губы мгновенно замерзли на слове «лю…»
Значит, солгу тебе правду. Опять солгу.

Я расскажу, что ты принц из другой страны.
Я промолчу, что страны твоей больше нет.
Той, где под солнцем и звездами все равны,
Той, по которой ты плакал сейчас во сне.

Я расскажу, что глаза у тебя в отца.
Я промолчу, что он был от рожденья слеп,
Помня его волевые черты лица,
Теплые руки, дающие теплый хлеб.

Я расскажу про родную твою сестру.
Смуглую девочку, шуструю как лиса.
Я промолчу, как тащили ее к костру.
Богу Дождя не хотелось ее спасать.

В доме натоплено. Ночь и горит камин.
Ты улыбаешься, веря моим словам.
А за окном, осыпаясь, цветет жасмин
А под окном, зеленея, растет трава.

Ты засыпаешь и видишь свои снега.
Я научу, и ты сможешь сказать «люблю»
Знаешь, как трудно бывает тебе солгать
Если зима вдруг приходится на июль?
(с) Julber






16:21 

История одного человека...

Сила дьявола в его ангельском терпении....
Красивый голос, может быть и красивой девушки в плеере. Я иду по улице, завтра рано вставать на работу, надоело...
Цикличность жизни...
Человек рождается... Первый крик, первый шаг, первый класс, первая любовь и т.д.
Он заводит своих детей... тоже самое, смерть... Кто то пытается вырваться из этого круга... Находя смешные предлоги, несчастная любовь, не понимание родителей, проблему в школе – институте.... Ведь все же это мелочи... Это просто часть жизни... Цикличной жизни... Подсознательно ты просто понимаешь что это замкнутый круг и тебе из него не выбраться... Говорить это, объяснять вслух?.. Не поймут, глупо... вот и прыгают они оставляя записки *Я тебя любил а ты такая сволочь ушла(ушел) к другой!*
Кто-то поумнее, не оставляет объяснений...
Почему бы не помочь людям?.. Ведь кто-то должен вырвать их из этого круга, раз они сами не способны...

В плеере надрываясь поет какой то парень... не хочется вслушиваться в слова, просто голос, просто ритм, просто музыка...

Вот идет человек, кто он? Я не знаю... Я знаю лишь одно, завтра утром он проснется и пойдет на работу, вечером он придет уставший, поужинает, может быть побудет немного с женой с детьми, если они у него еще есть... Он грустный, может просто неудачный день, может просто его все задолбало и он ищет смерти, а может просто он хочет поскорее попасть домой к жене...
Мы поравнялись... я замедлил шаг... Он прошел мимо меня, я рассмотрел его лицо... уставшее лицо...
Я остановился, повернулся назад, посмотрел ему в спину, на его тяжелую походку... Вынул пистолет и сделал выстрел... Убрал пистолет обратно под плащ и пошел дальше...

Какая разница, все равно здесь я больше не жилец... Странное слово...
Я брел по ночной улице, вдали виднелись огни палатки, кстати сигареты как раз закончились...
-Пачку сигарет...
-вам каких?
-любых...

Она протянула Мальборо... Пускай будет так...
Я закурил и пошел дальше по дороге...

А ведь я мог здесь остаться на всегда... Завести семью, может даже были бы дети. Квартира, машина, дача... И опять замкнутый круг... Не хочу...
Я остановился, сигарета словно змея цапнула за пальцы, я выкинул окурок...
Где то вдалеке послушались звуки приближающихся милицейских машин, все же кто-то не побоялся и выглянул в окно... Любопытство, один из великих пороков человечества...
Оглянулся, вроде никого не было поблизости...
Плащ медленно стал оживать, наверное жуткая картина если смотреть со стороны, на плаще стали проявляться прожилки, материал стал грубеть и вот он раздваивается... я делю легкий взмах крыльями...
- А вы с каждым столетием все длиннее и длиннее...
Еще один взмах... Крылья врезались в землю, в сторону полетели куски асфальта...
- Я уже и забыл что это такое....

Труднее всего оторваться от земли... Она не хочется отпускать своих детей, даже тех кто ей уже давно не принадлежит...
Я взмыл в небо, к своему небу... Завораживающий танец огней ночного города... Кто-то вскрикнет увидев ночную тень в небе, кто-то будет молча наблюдать... Потом расскажет друзьям, они конечно же не поверят...
-Сумасшедший – скажут они...
А впрочем какие мне дело... Мне надоело, все надоело...

Сначала стало темно и тяжело, словно в крыльях вместо черной крови потек метал... Я начал падать, все тело словно горело огнем...
Я сделал последние усилия... взмах.. Но я уже был не над городом, вокруг меня пустота, темнота... Вообще ничего больше...
Что то знакомое, давно забытое...
- Надо думать ты хотел сюда попасть... опять?..
Голос звучал отовсюду...
- Раньше ты это делал менее болезненно...
- Ты слишком долго был человеком...
- А я им разве был?....
(с)

15:48 

Сила дьявола в его ангельском терпении....


Hoc erat in fatic (лат.) - Так было суждено...




16:58 

Улыбнись и весь мир улыбнётся вместе с тобой... Заплачь - и ты плачешь один....

Сила дьявола в его ангельском терпении....
На столе чашка с давно остывшим мятным чаем...
Дверь закрыта... Окна тоже... Ты лежишь на боку в своей постели, накрывшись одеялом и пледом... Но кажется, что откуда-то тянет холодом... Смертельно холодно, но всё твоё тело горит... Ты уже не понимаешь, открыты или закрыты у тебя глаза... Одним рывком руки откидываешь в сторону, ставшее невыносимо тяжелым, одеяло... В ухо из подушки оглушающе барабанит сердце... Тебя сильно трясёт... Пытаясь унять дрожь, обхватываешь себя руками...Ледяные пальцы каснулись раскалённого бедра... Лёгкие с каждым разом всё неохотнее наполняются воздухом... Такое ощущение, что всё тело покрывают тысячи маленьких жучков... они ползают по коже, жарятся на ней, начинают вгрызаться в плоть... Не выдерживаешь... Держась за стены, бредёшь в ванную... Дверь на замок... ни лучика света... Сейчас ты больше доверяешь Тьме...
Глаза, привычные к темноте, безжизненно смотрят в себя... Грубые усталые тени тяжело лежат на лице... Ты отворачиваешься от зеркала... Движение руками, и громная майка-балахон оказывается на полу... Длинные непослушные волосы ощутимо падают на плечи, скользят по груди, щекочат спину... Нашарив заколку, безжалостно собираешь сопротивляющиеся волосы в высокий пучок... Шаг в ванну... Тебя бьёт дрожь... Лёгкий шум и, кажущаяся в темноте чёрной, ледяная вода побежала по спине, сбегая с плеч и падая на грудь... Тело горит и, кажется, сейчас расплавиться... Дрожь медленно уходит на второй план... Включая кипяток, садишься на дно ванны, обхватив руками ноги... Кипяток падает на спину, обволакивая всё тело... Опускаешь лицо, упираясь лбом в колени... Твоё тело остывает... Шум теряет значение...
И чем горячее вода, чем плотнее она обволакивает тело, чем сильнее бьёт в спину - тем медленнее течет время... Вот оно уже почти остановилось... И ты потерялась в слезах Тьмы, в этом чёрном ливне, в обжигающих потоках ледянящих душу мыслей...

Ты выпала из времени... И плачешь одна...

11:07 

Сила дьявола в его ангельском терпении....
Если ромашка закончилась на "не любит" - заведи себе другую ромашку... (c)

или перестань заниматься всякой фигней и пойми наконец, что это детская игра и ромашкам никогда нельзя верить...

09:24 

Сила дьявола в его ангельском терпении....




Она пишет стихи исключительно про тебя,
Это значит, любовь в ее сердце еще живет.
Ее нежно хранят от простуды дожди сентября,
Превращая ее падение с крыши в полет.

Она очень наивна и верит твоим словам,
Это значит, она доверяет только тебе.
Даже если весь мир вдруг окажется слишком пьян,
Она просто смирится, оставив весь мир судьбе.

Она странная, глупая, вспышка среди теней,
Это значит, она пришла из других миров.
Не суди, не прощай, не прощайся и не жалей:
Она видела большее счастье, чем чья-то любовь.

Она знает, там где-то за небом завис Предел,
Она пленница сказок, пергаментов и пера:
Она пишет стихи исключительно о тебе -
Ни на что не надейся, ведь это только игра.

У нее много масок и ни одного лица,
Ее голос останется в сердце на много лет.
Она пишет рассказы имен, городов и конца,
И читает по памяти чей-то загробный бред.

Она верит, что после всего ей останется жить
Еще многие годы, а лучше - пятьсот веков.
Не смотри, что она обрывает последнюю нить,
Просто бог бесконечного к ней чересчур суров.

Она пишет стихи исключительно о любви,
Ее сказки оставили штрих на стене проказ.
Она рвет, только ты ни за что на свете не рви
Эту нить, что на многие годы связала вас. © Ni|o





15:05 

Сила дьявола в его ангельском терпении....



Сегодня мне мучительно "небольно"...
Сегодня мне презрительно легко...
Сегодня всё загажено любовью...
И пахнет как парное молоко...

Сегодня будет в моде рыже-красный...
Сегодня будут водка и стихи...
Сегодня будет названо напрасным...
И пьяный Бог отпустит всем грехи...

Сегодня я плачу и ставлю душу...
Сегодня - уничтожу и спасу...
Сегодня я, к чертям, весь мир обрушу...
И принципы на части разнесу...

Сегодня просто было... Завтра тоже...
Вчера... Зачем?.. Оно уже не в счёт...
И даже если были мы похожи...
Меня достало знать всё наперёд...




07:31 

нда...

Сила дьявола в его ангельском терпении....
- Я вашим воспоминаниям не помешала?
- Один из плюсов прошлого в том, что оно в прошлом.
- Надеюсь на то, что вы не такой же угрюмый циник.
- А во что мне верить?
- Например в развитие?
- Упадок мне милее.
- Может в религию?
- Это лишь суррогат веры.
- Искусство?
- Болезнь.
- Любовь?
- Иллюзия.
- Браво. (с) к/ф "Дориан Грей"



— Я верю в величие нации.
— Оно только пережиток предприимчивости и напористости.
— В нём залог развития.
— Упадок мне милее.
— А как же искусство?
— Оно — болезнь.
— А любовь?
— Иллюзия.
— А религия?
— Распространённый суррогат веры.
— Вы скептик.
— Ничуть! Ведь скептицизм — начало веры.
— Да кто же вы?
— Определить — значит ограничить.
— Ну дайте мне хоть нить!..
— Нити обрываются. И вы рискуете заблудиться в лабиринте. (с) Оскар Уайльд. Портрет Дориана Грея

Читая мысли вверх ногами...

главная